Feb. 28th, 2016

ainrex: (ы)
"В тёмные времена легче заметить светлых людей"
Ремарк

Оригинал взят у [livejournal.com profile] avmalgin в Фото дня. А может быть, и года
немцов
Kirill Kudryavtsev/AFP

ainrex: (Default)
Может все потому, что они просто по настоящему любят своих детей?


Оригинал взят у [livejournal.com profile] levas555 в Депутатский минимум
Оригинал взят у [livejournal.com profile] rex_net в Депутатский минимум
Оригинал взят у [livejournal.com profile] miggerrtis в Депутатский минимум

Заслуженный мастер спорта России, депутат Госдумы Светлана Журова решила добиться выплаты алиментов от бывшего мужа через суд. Известная конькобежка произвела расчеты, согласно которым на содержание двоих сыновей (одному шесть лет, другому — 12), каждый месяц она расходует 210 тысяч рублей. А потому, считает Журова, ее экс-супруг, теннисист Артем Черненко, должен ежемесячно выплачить 105 тысяч рублей — ровно половину этой суммы.



ВЦИОМ: Половина россиян получают меньше 10 тысяч рублей в месяц


Read more... )

ainrex: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] dolboeb в Разоблачение литовских цыган
На днях Дмитрия Медведева спросили, можно ли сделать в Калининграде такие же велодорожки, как в Литве.
Read more... )
ainrex: (Default)


Матвей Ганапольский

Однажды мы группой журналистов поехали в Нижний Новгород, где Немцов был губернатором. В каком-то концертном зале была бурная встреча со слушателями, после чего на сцену поднялся сам губернатор Немцов. Он был одет в мохнатый свитер и небрит – такой вот был в Нижнем Новгороде губернатор. А еще, для чего-то, прямо на сцену он вытащил свою дочку – она стояла, растеряно улыбалась, но, чувствовалось: ей было приятно, что у нее такой папа.

Папа стал говорить журналистам всякие приятные слова, а у меня была в руках телекамера – смартфонов тогда еще не существовало. Желая оставить для истории бессмертные кадры и возможно продать их за большие миллионы какой-нибудь BBC, я стал ходить вокруг Немцова прямо во время его речи, делая планы сверху и снизу – как будто снимался клип. Дочка зарделась и стала приводить в порядок прическу, а Немцов, тем не менее, продолжал говорить. Однако, когда я приблизил камеру к его носу для достижения видеоракурса, за который мне должны были дать ТЭФИ, Немцов громко засмеялся и сказал: "Ганапольский, я тебя убью!"

Зал выпал в осадок.

Но случилось наоборот – убили Немцова.

Помните, была песня:

Он сказал: "Поехали!"

Он взмахнул рукой –

Словно вдоль по Питерской

Пронесся над землей!

Это песня про Гагарина, но могла быть и про Немцова – он точно так же "пронесся" над нашей с вами жизнью.

Чего ему не хватало, думаю я? Успешный чиновник при Ельцине, он бы мог сделать блестящую карьеру. И сейчас, очень возможно, творил бы какие-то умеренные реформы в ранге премьера под неусыпным путинским оком.

Но нет, не случилось. Бывает, под тяжестью жизни в человеке что-то ломается, и он превращается в овощ. Но бывает, что внутри прорастает стержень, и тогда не сломать человека, не согнуть. Вот откуда, скажите, берутся всякие правозащитники и оппозиция? Оттуда и берутся – от природы. Гены у них другие. Воспитать правозащитника из овоща невозможно – тут душа должна гореть от стыда, что о Конституцию вытирают ноги.

Немцов был похож на Гагарина еще тем, что невозможно было представить себе его без улыбки. Он приходил на эфиры с улыбкой и говорил с улыбкой. Представляете, про российскую власть говорить с улыбкой. Кто-то, кроме Шендеровича еще, сможет? А с особо широкой улыбкой Немцов говорил о будущем – о том времени, когда все поменяется.

– Смениться власть, сменится – куда она денется! – посмеивался Немцов.

И глядя на его улыбку, даже информированные журналисты верили, что такое может случиться. Но пока эта власть на месте и, уже без всякой улыбки, топчет память Немцова. Маньячная мэрия и сумасшедшие "патриоты" воруют цветы с самодельного мемориала на мосту, топчут свечки, рвут фотографии. Высокомерные депутаты отказываются почтить минутой молчания память убитого политика – между прочим, в прошлом вице-премьера, министра. Расследование убийства ведется ровно так, чтобы показать кадыровцам: дело их правое и работы впереди еще много – так что запасаем пули на оппозицию. А пока репетируем – бросаем тортики в лица Касьянова и Навального.

За этим всем – истеричный страх потерять власть и пойти под суд.

За этим – невероятная накачка общества ненавистью.

И как вишенка на торте – привлечение общества к общему преступлению под названием "Крым наш!".

"Было ваше – стало наше! Как брали – не знаем, но не отдадим!"

Политическое убийство – это искреннее признание власти: "По-другому, парень, мы с тобой справиться не можем, извини!".

А Немцов был реальной угрозой. Мы все как-то пропустили момент, когда он стал неформальным, но лидером всей нашей неорганизованной и разобщенной оппозиции, погрязшей в склоках и высокомерии. Когда возник феномен Навального, власть напряглась, но потом успокоилась: "Этот не страшен – он будет в своем фейсбуке сидеть и трындеть про коррупцию. Пусть трындит". Но, на всякий случай, утопили Навального в судах и исках, посадили его брата.

И вдруг, как-то незаметно, на место лидера вышел Немцов. Точные слова на митингах, волевая внешность, простая понятная биография. Не крал, не пилил, не прячет семью, большой опыт госуправления. Реальная угроза тем, у кого власть, – за это его убили.

И сейчас его соратники, вместо того чтобы слепиться вместе в кулак для хоть какой-то победы хоть в одном округе, борются с мэрией за "увековечивание имени".

Какой "Немцов-мост", ребята! Да не какой-то чеченец убил Немцова, не Путин приказом из Кремля, а все общество, у которого запрос не на Немцова, а на "Крымнаш", на Киселева-Соловьева, да на копеечную прибавку к пенсии, растворяющуюся к вечеру в поддельном сыре и пальмовом масле по программе импортозамещения.

За что боремся, наследники Немцова, его друзья? За табличку на мосту, которую каждый день будут срывать "патриоты"? За название, которое еженощно будут заливать краской из баллончиков молодые фашисты?

Встать в Госдуме в память Немцова в количестве двух человек – это красиво, но просто, ребята. А вот унять гордыню, объединиться и победить хоть где-то – это посложнее будет.

Немцов был прав – власть когда-то уходит. Еще пару поколений, и Россия, верится, будет другой страной. Тогда и будет Немцов-мост.

От Сахарова до проспекта Сахарова прошло немало лет, не так ли? И там, на мосту, обязательно будет какое-то фото Немцова.

На этом фото он будет улыбаться тому, что мы сберегли его идеи. Что эти идеи мы смогли донести до общества. Что убедили это заскорузлое испуганное общество поднять глаза, перестать бормотать "лишь бы не было войны" и принять их. Что смогли сделать эти идеи необходимыми, как принцип цивилизованного существования. Что Конституция превратилась из пустой бумажки в Главный Закон жизни страны.

И лишь тогда мы, с чувством исполненного долга и без всякого стыда, смело сможем сказать детям: "Пошли гулять на "Немцов-мост!"

Матвей Ганапольский – журналист "Эха Москвы" и политический публицист

Высказанные в рубрике "Право автора" мнения могут не отражать точку зрения редакции

ainrex: ($$$)
экономика
По крайней мере половина банков, еженедельно банкротящихся ЦБ, вполне работоспособные организации. Их искусственно банкротят для отъема банковских активов, которые спешно выводятся за границу.
В банковском сообществе об этом знают все, но все молчат, ибо боятся и молятся, чтобы их миновала чаша сия



ainrex: (Default)
Маленькое напоминание дегенератам гордящимся страной и верящих в байки о её величии об истинном положении дел погибающей России.


















ainrex: (ы)
forbs-2САлексашенко

Заголовок-FRBS

Нмцв

Почему российская власть препятствует расследованию убийства

Прошел год после того страшного дня. Я помню, какой ужас меня охватил, когда на экране компьютера выскочила эта новость. Верить в нее не хотелось долго…

Убийство Бориса стало точкой невозврата для путинской России – в тот день, когда убили самого яркого и бескомпромиссного критика существующего в России политического режима, начался его «период полураспада». Он уже никогда не будет столь же монолитным, как до 27 февраля 2015-го. Никогда не сможет сказать, что его руки не запачканы кровью. Запачканы, увы…

Мы уже почти год знаем, кто убил Бориса.

Кто следил за ним, и кто нажал курок того пистолета. Следователи сработали быстро и добросовестно и уже через три дня смогли предъявить необходимые доказательства. Но раскрытие убийства как преступления требует установления заказчика и организаторов. И на этой стадии следователи так же быстро начали буксовать. Вернее, им просто перекрыли все возможности для того, чтобы они могли добросовестно довести свое дело до конца. А раз российская власть решила защищать убийц, то можно уверенно утверждать – убийство Бориса ей было выгодно.

Пока в России не найдется свой майор Николай Мельниченко, который в свое время предал гласности аудиозаписи украинских спецслужб, мы никогда достоверно не узнаем, что, в каких словах и кому говорилось в кабинете Владимира Путина ни о взрывах московских домов в 1999-м, ни о смерти Литвиненко, ни об аресте Ходорковского или Навального, ни о многих других серых и черных моментах российской истории последних пятнадцати лет. Не узнаем мы до тех пор, что, кому и в каких словах говорил Путин (или его помощники, или руководители спецслужб) о Борисе Немцове.

Борис очень давно сформулировал свою позицию о первопричине многих современных российских проблем. О том, что персонально Владимир Путин является главным тормозом движения России в сторону современной цивилизации, цивилизации XXI века. Он не скрывал и не маскировал свою точку зрения и последовательно собирал аргументы в защиту своей точки зрения. Этим он представлял опасность не только для Владимира Путина лично, но и для всего правящего режима.

Борис представлял опасность для всей путинской вертикали, построенной на узурпации власти, выхолащивании института выборов, ликвидации принципа разделения властей в государстве. Можно сколько угодно говорить о том, что нынешний «северокорейский» рейтинг Путина гарантирует ему победу на самых честных выборах в России. Но все, и Владимир Путин в первую очередь, хорошо понимают, что его победа на выборах равносильна его победе по прыжкам в высоту на  Олимпийских играх, которая возможна только при условии того, что соперников и  судей он выбирает себе сам. Борис не боялся выборов, он смело в них участвовал, не боясь ни встреч с избирателями, ни дебатов с оппонентами, ни  жесткого противодействия бюрократии и избиркомов, ни потока грязи и лжи, лившихся с федеральных и региональных телеканалов.

Борис мог проиграть выборы, но это его не останавливало от участия в следующих.

И Путин хорошо понимал, что с каждой выборной кампанией сила политика Немцова только нарастает. Противостоять ему (не важно, сам он будет кандидатом или будет поддерживать кого-то другого) становилось все сложнее и  сложнее. Бориса не получалось снять с выборов – не находилось ни компромата, ни  пропущенной запятой в поданных документах. Убрать его с политической сцены могла только смерть. И поэтому смерть Бориса оказалась политически выгодна нынешнему режиму.

Борис представлял опасность для всей путинской системы кумовского капитализма, построенной на возможности бесконечно «доить» и «пилить» бюджет и финансовые потоки государственных компаний. Через безальтернативные тендеры с завышенными ценами. Через позиции монопольных поставщиков и строителей. Через получение на откуп на протяжении десяти лет почти половины российского экспорта нефти. Можно сколько угодно говорить, что его публичные доклады «не содержали ничего нового», «ничего всерьез не  разоблачали», но эти доклады издавались миллионными тиражами на народные деньги и рассказывали россиянам о том как друзья Путина становились миллиардерами, как отвратительно и неэффективно функционирует крупнейшая российская монополия, о  том, какими могли быть масштабы воровства на олимпийских стройках, о том, какой барский образ жизни ведет российский президент. Их выхватывали из рук, за ним становились очереди, их скачивали в интернете. Их тиражи постоянно под самыми надуманными предлогами арестовывались и в типографиях, и у распространителей. Теперь таких докладов больше нет. И это политически выгодно российской власти.

Борис представлял опасность для всей путинской системы «телефонного права» и «басманного правосудия», поскольку не боялся идти на прямое столкновение с  ними, высмеивая и проституированный суд, и бандитско-криминальных силовиков.

Борис представлял опасность для путинской системы «осажденной крепости», пытающейся силами «зомбоящика» навязать нашей стране изоляционистско-конфронтационную модель развития, сильно напоминающую северокорейскую. Его международные контакты давали ему возможность напрямую общаться с лидерами многих государств, рассказывая, что происходит в России.

Нынешняя система пока еще достаточно прочна и может контролировать ситуацию в стране, используя свои арсеналы. Но эта система не умеет дискутировать с противниками – она может их только уничтожать. Поэтому сидели и сидят в тюрьме Ходорковский, Лебедев, Пичугин, Витишко, Газарян, Алехина, Толоконникова, Олег Сенцов и Надежда Савченко. Поэтому и путешествует из-под домашнего ареста в суд и обратно Алексей Навальный. Поэтому свершилось надругательство над правом в «болотном деле», по которому не привлечен к ответственности ни один чиновник или полицай, отдававший преступные приказы в мае 2012-го. Поэтому убили Алексаняна и Магнитского.

Можно сколько угодно говорить об отсутствии «кремлевского следа» в страшных событиях годичной давности, но это будет неправдой – Кремль сделал максимум возможного для того, чтобы убийство Бориса стало возможным, и сделал все, для того, чтобы те, кто решился на это преступление, остались безнаказанными. Подозреваю, что в разных башнях Кремля есть люди, которые это хорошо понимают. Которые знают, что логика развития будет толкать кремлевский бронепоезд вниз по наклонной, и что  в этой ситуации главное – это вовремя соскочить.

Нынешняя власть исчерпала все импульсы позитивной динамики во всех областях – и в экономике, и в социальной политике, и в международных делах.

Она не хочет признавать и исправлять свои ошибки, предпочитая отыгрываться после проигрыша. Но у такой системы нет будущего, она исторически обречена на саморазрушение. И в этом состоянии полураспада нам всем предстоит жить.

Увы, без Бориса.




ainrex: (ы)
У френда в журнале есть много хорошей аналитики.
Причём реальных оценок и реальных прогнозов.
Но... Есть моменты, когда не согласен с ним категорически. А с камментами - согласен.

Вот как сейчас:


Оригинал взят у [livejournal.com profile] vg_saveliev в В Украине говорят о возможном разгроме России на подступах к Днепру. Зачем?
Федичев, МО Украины.png

Выступает по ТВ чиновник Минобороны Украины, и говорит:
- Если противник использует авиацию, если та группировки, которая стоит на наших границах все же пойдет в наступление. Расчеты показали - 20 тыс. только 200-х в группировке противника, которая будет наступать. Это он выйдет к Днепру и фактически уничтожит свои сухопутные войска.

Read more... )

""Они что, войну готовят?

По-моему, всем вменяемым людям давно понятно, что Россия не планирует вторжения.""



Так вот. Каммент дня:
КамментДня19

ainrex: (ы)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] svobodaradio в Вырваться за флажки


Олег Кашин о народе, которому не повезло.

Я родился в странном государстве, название которого состояло из четырех согласных букв. Созданное за шестьдесят лет до моего рождения на обломках монархии, не пережившей Первую мировую войну, это государство было жестокой, наподобие полпотовской Кампучии, тоталитарной диктатурой, на протяжении десятилетий добросовестно уничтожавшей мой народ во имя каких-то своих высших целей. Но к тому моменту, когда я родился, эта диктатура состарилась, обессилела и превратилась в посмешище. Но даже в самом жалком состоянии она не перестала убивать мой народ – тоже уже лениво, вяло, по-старчески, но при этом по-настоящему, всерьез, на бессмысленной колониальной войне где-то далеко на юге.

Когда я родился, старики, управлявшие этим странным государством, начали один за другим умирать от своих старческих болезней. К моим пяти годам никого из них в живых не осталось, и власть впервые досталась человеку, который не знал никакой другой жизни, кроме этой диктатуры. Он родился в разгар очередной людоедской кампании, имевшей целью частью уничтожить, а частью превратить в рабов крестьян моего народа. Тот человек сам был крестьянином, но ему выпал один шанс из, может быть, миллиона, и в ранней юности за большие успехи в рабском труде он был награжден путевкой в столичный университет, после чего сумел сделать карьеру и в конце концов возглавил страну.

Ставя себя на его место, я понимаю: мне едва ли хватило бы мудрости повести себя так, как повел себя он. Имея в своем распоряжении хоть и заржавевшую, обветшалую, но все-таки вполне еще живую диктатуру, имея перед глазами пример большой восточной соседней страны, я бы, наверное, постарался встроить тоталитаризм в мировое капиталистическое хозяйство, обеспечив своему несчастному народу гарантированную буханку хлеба в обмен на такой же, что и раньше, рабский труд. Но тот человек оказался, может быть, мудрее всех в моей стране, и он поставил перед собой более амбициозную, чем можно было себе представить, задачу – спасти ее, разрушив.

Сначала он дал народу возможность говорить правду. Сейчас это звучит невероятно, но до него в моей стране были запрещены даже книги классиков национальной литературы, не говоря уже о публицистике современных критиков режима. За распространение или даже чтение таких текстов можно было угодить в тюрьму. Он выпустил из тюрем тех, кого сажали за слова, запретил сажать по политическим статьям вообще кого бы то ни было. В газетах сначала робко, потом громче, потом еще громче стали писать обо всем, что происходило в стране в предыдущие десятилетия – оказалось, происходило много разных ужасов, и, узнавая о них, мой народ обещал себе, что это никогда не повторится. Правда – первое, что принес нам новый правитель.

Потом он остановил государственную борьбу с церковью. В это тоже сейчас сложно поверить, но на протяжении десятилетий верующий в моей стране был изгоем. Нужно было выбирать – или ты хочешь венчаться и крестить ребенка, или ты благополучный человек, имеющий возможность достигнуть положения в обществе, Говорят, были какие-то люди, пытавшиеся совмещать веру и карьеру, но я таких не знаю и склонен думать, что это позднейшая выдумка. Я помню склады и спортзалы в храмах. Я помню первую церковь в своем родном городе, которую освятили, когда мне было шесть лет. До нее в моем городе не было церквей вообще, и на Пасху люди ездили на кладбища, чистили крашеные яйца над могилами и обманывали друг друга, говоря, что это у нас такая старинная традиция.

Дальше тот правитель снял запреты на частную инициативу в экономике. Появились так называемые кооперативы – сначала маленькие, что-то шьющие, пекущие или чем-то торгующие, через несколько лет – большие и богатые, продававшие даже танки (был такой смешной скандал). Оказалось: для того чтобы что-то произвести или продать, совершенно не обязательно получать разрешение в специальном учреждении, надзирающем над экономикой. Это было ново, это было непривычно, многие удивились. Кто не удивился, тот взял в руки оружие и начал отбирать у людей деньги или имущество – это тоже было ново, прежде силовой ресурс был только у карательных органов государства – у наследников тех, кто держал мой народ в лагерях, подавлял его восстания и сажал в тюрьму за чтение книг. Бандиты как альтернатива инквизиторам – это был грустный выбор, но выбор – впервые на памяти нескольких поколений.

Потом правитель моей страны создал парламент. Это тоже было впервые за много десятилетий, чтобы каждый человек на свободных, тайных и прямых выборах мог стать одним из нескольких сотен, которым принадлежит власть в стране. Председателем парламента правитель стал сам, но, наверное, сам же и испугался и через год стал президентом. До него президентов у нас не было никогда. Первым его президентским (но проведенным через парламент, потому что последнее слово в то время уже было за парламентом) решением было изъятие из конституции нормы, закрепляющий особый статус правящей и при этом единственной партии. Впервые за семьдесят лет в стране появилась многопартийность.

Но парламенту правитель отдал только половину своей абсолютной власти. Другую половину он отдал провинциям – их тогда было двенадцать, или пятнадцать, если учитывать три маленькие страны, захваченные тоталитарной империей во время Второй мировой войны. Мой народ жил во всех провинциях, но в каждой из них была какая-то своя титульная нация. Где-то она составляла относительное большинство, но даже там, где большинство составлял мой народ, он существовал на правах национального меньшинства, а самая большая провинция, в которой родился и я, вообще считалась многонациональной федерацией. Мой народ считался в этой провинции одним из многих, даже последним среди равных – это придумал еще основатель тоталитарной империи, жестокий и кровожадный маньяк, который когда-то решил, что если у моего народа когда-то было свое государство, то теперь он должен занять подчиненное положение по сравнению с остальными, у которых своей государственности зачастую раньше не было.

Так или иначе, правитель отдал половину своей власти провинциям, а те решили: зачем им половина, если можно забрать все? Разделили большую страну на пятнадцать, правитель остался ни с чем, а я, одиннадцатилетний, стал гражданином новой страны, в которую превратилась самая большая провинция.

Еще раз скажу, что мой народ жил во всех пятнадцати новых странах. Четырнадцать новых стран, что логично, взялись за свое государственное строительство, опираясь на свои титульные народы. Более того, почему-то оказалось, что для всех остальных народов бывшей империи прошлый тоталитаризм связан именно с моим народом, хотя мой народ прожил семьдесят лет за колючей проволокой и просто не мог никого обидеть – мы не получали никаких преференций от тоталитаризма, зато именно мой народ, а не жителей национальных окраин, тоталитаризм травил газами, когда случилось крестьянское восстание, давил танками, когда рабочие в одном южном городе вышли протестовать против повышения цен и снижения зарплаты. Наверное, моему народу было бы проще, если бы после распада империи у него бы тоже появилась своя страна, но нет – нам так и осталась многонациональная федерация, в которой мы – просто один из многих народов. Последний среди равных.

Правителем этой федерации, когда мне было одиннадцать лет, стал пожилой деятель уничтоженной тоталитарной системы. В наследство ему досталось все от предшественника – и парламент, и свобода слова, и свобода совести, но сам он к демократии, несмотря на выученную риторику, относился не очень, любил и ценил только власть, а народу не доверял. Сначала избавился от парламента, потом навел порядок с газетами и телевидением, а карательные органы, сохранившиеся еще с тоталитарных времен, сберег и сохранил. Он дважды развязывал войны на южной окраине моей страны, он растерял здоровье в борьбе за свою власть, и когда от здоровья вообще ничего не осталось, уступил свое место начальнику карательных органов – такому же, как он, только более молодому. Мне тогда было девятнадцать.

Этот человек правит моей страной уже шестнадцать лет – сейчас мне тридцать пять. Он тоже посвятил жизнь сохранению своей власти, он тоже развязывает войны, сажает в тюрьмы политических оппонентов, ограничивает свободу слова и ведет себя как настоящий диктатор. Когда этот правитель уйдет, никто и не вспомнит, что мой народ в последние сто лет пострадал сильнее всех и от старого тоталитаризма, и от новой диктатуры. Никто не вспомнит ни о нашем парламенте, ни о том кратком периоде свободы, ни о правде, ни о Боге, ни о чем вообще – просто окажется, что во всем виноваты именно мы. Это будет неправдой, но мы обязательно в нее поверим, потому что своей правды у нас нет. И наша диктатура, и ее враги говорят нам одно и то же – что мы злой и страшный имперский народ с загадочной душой. А в ней нет ничего загадочного, мы до скучного самый обыкновенный европейский народ, которому не повезло. Если бы наша диктатура взяла мой народ в союзники, получилась бы, наверное, непобедимая империя. Если бы мой народ себе в союзники взяли враги нашей диктатуры, то от диктатуры бы ничего не осталось. И, я думаю, именно поэтому мой народ никто никогда не возьмет в союзники – это нарушило бы хрупкий баланс, который нравится и диктатуре, и ее врагам.

Я сам не охотник, но знаю песню о том, как волка обложили флажками и загоняли в ловушку, а он догадался и, хотя у волков так не принято, побежал за флажки. Я догадываюсь, что единственный шанс для моего народа – вырваться за флажки, но мой народ почему-то считает себя медведем, а не волком. Наверное, сейчас это главная ошибка моего народа.

Олег Кашин – журналист

ainrex: (Default)
Марш мира 2015.png

Я не думаю, что революция может что-то реально изменить.
Революция – это средство практически одномоментных изменений во власти.
Средство изменения экономической и социальной жизни – эволюция.

Революционный властный переворот необходим в момент скачка от тоталитарного общества к плюралистическому, либеральному.
А дальше все решает длительная эволюция.

Проблемы авторитарных политических режимов точно решаются не революциями.
Проблема авторитарного режима обычно находится не в его властно-политической, а в его социально-экономической части.

Тут все довольно просто, и пример современной России – типичный.
Какая деятельностная основа сегодня у Российского государства, какой деятельностный базис?

В основе современной России лежит не военная деятельность, это точно.
С одной стороны, это хорошо, потому что ресурсы не растрачиваются исключительно на войны с соседями, захват новых территорий и удержание старых.
Теоретически ресурсы можно использовать на освоение страны.
Еще - на накопление богатства в руках либо всех, либо каких-то эксклюзивных социальных групп.
Польза от этого в том, что любое накопление богатства благотворно сказывается на общем уровне жизни в социуме.
Это, знаете, как в том анекдоте: «Сначала покрасил стены в коридоре и дверь внутри. Потом покрасил дверь снаружи. Пригляделся и покрасил стены на лестничной клетке. И перила на лестнице. И входную дверь, сначала внутри, потом снаружи. Теперь думаю, что делать с фасадом».
Read more... )

Profile

ainrex: (Default)
ainrex

December 2016

S M T W T F S
     1 23
4 5 6 7 8 910
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25262728293031

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 12:46 am
Powered by Dreamwidth Studios